Меню сайта
Поиск
Главная » Статьи » Статьи и доклады Б.Д.Эльконина

Доклад на конференции, посвященной М.И.Лисиной
Доклад
Провокатором этого сообщения, соавторами которого являются Е.А.Бугрименко и Л.И.Эльконинова, является профессор Архипов. Та работа, которую я попытаюсь показать, не является безмятежной, тут есть некоторые сложности, и для многих из нас она не будет естественно вытекать из их сложившегося опыта. Теперь к делу. В первой главе это, собственно установка и позиция. При этом, когда я говорю о нашей установке и позиции, то за неимением времени я не буду заниматься отдельно рефлексией работ учителей, поскольку я хочу остановить те флуктуации, которые были в их работах, и достаточно жестко задать свою, имея в виду, что и в их работах это содержалось. Кое-что из того, что я говорю, содержалось, но не акцентировалось. Итак, первое. Отношение к культуре и культурной форме. Здесь возможны два отношения, особенно это видно на образовании и РО, в которое я включен непосредственно. Это когда форма понимается сразу как норма и как образец, и в таком виде передается человеку. В этом случае обучение ведет за собой развитие в том смысле, что развитие завершается построением какой-то культурной нормы. Я придерживаюсь иной позиции, при которой (тут д.б. цитата из Мамардашвили) культурная норма есть прежде всего форма, форма есть способ удержания того, что называется свое. Или: культурная форма для меня и для той установки, из которой я говорю, есть способ удержания своего собственного. Вот как Лосев говорил о сущности «самое само», вот так я говорю о том, что удерживается в культурной форме – собственное свое. Дальше я буду разъяснять, что я имею в виду. Для установки этого достаточно. И, следовательно, культурная форма вслед за Выготским без какого-либо уклонения является способом, а коли она является способом, на ней не завершается развитие. Следовательно, освоение культурной формы есть в пределе освоение своего. Для меня в данном сообщении существуют два критерия свойскости. Оба эти критерия заданы в чудесной цитате из Бахтина, где он пишет о том, что есть художественное произведение (Он пишет «художественная форма», а я пишу «свое»). Он пишет о том, что она возникает из фокуса чувствуемой активности порождения, где слова «чувствуемой» - в смысле самочувствия (Зинченко, Запорожец, Лисина). Чувствуемое – в смысле прочувствованность собственной активности есть первый критерий освоения или построения своего в том смысле, о котором я сейчас говорю. Второй критерий. Лишь порожденное (а не внесенное) является тем, что чувствуется. Чувствует человек, когда рождает, а не в других случаях.
Зинченко: А не когда подражает.
Да, совершенно точно. В этом смысле порождение является вторым критерием свойскости, своего. Соответственно, что должно быть освоено. Освоена должна быть (и тут я ссылаюсь на Выготского, но только жестче задаю этот тезис) исходящая из индивида активность, или из любого того, что мы видим целым и замкнутым: из индивида, из группы, из того, что имеет собственное имя. Освоение исходящей из индивида активности и есть для меня то, что называется актом развития. При этом освоение – это прочувствование, опробование и воссоздание собственной активности посредством культурной формы, а не в адаптации к культурной норме. Адаптация к культурной норме убивает в пределе вот это вот свое. Соответственно сказанному результатом развития (и тут я первый раз ссылаюсь на Бориса Архипова) является субъективное пространство человека на разных уровнях его активации. Результатом развития является построение субъективного пространства активности. Его смысл в том, что в нем сопряжены или связаны состояние активации или энергетика, перспектива, т.е. то, в чем может быть опредмечено это состояние, и опоры – то, за счет чего это состояние удерживается и воссоздается. Вот все это вместе, или эта редкостная для нашей жизни сопряженность и выражается в действии. Для того, чтобы в центре этого треугольника находится то, что Хайдеггер называл истоком. В центре находится исток активности, исток порождает весь этот треугольник, всю эту связку, и словообраз этого истока есть для меня то, что называется смыслом или идеальной формой. При этом надо понимать, что когда я говорю об идеальной форме, то имею в виду не отлетевшую от кровно-практической формы жизни некую реальность, которая называется идеей, а эйдос, т.е. то, в чем концентрируется чувственная полнота реальности. И поэтому про исток и про смысл можно сказать, что это словообраз и символ. Если мы вспомним лосевское определение символа, то это и есть чувственная, прожито-пережитая полнота жизни. Вот все предпосылки, относительно которых строится основная интрига этого сообщения.
Переходя к тому, как формируется пространство, которое задано в вершинах треугольника, дальше – оргтехническая схема достаточно проста, и я постараюсь показать очень бегло на младенчестве…собственно онтогенез, взятый в терминах Д.Б. и в его периодизации понимается мною как циклическое повторение освоения а) состояния активности, б) ее перспективы и в) ее опор, способа ее воссоздания, а не только в ней пребывания. Надо сказать, предпослать одно только суждение, что говоря о результате развития индивида я не имею в виду лишь индивидуальное пространство. Все то пространство, которое я рисую, есть по сути пространство совокупного действия, и ни в чем другом индивиды не живут, и слово «общение»- оно, в общем-то, про это. Пространство а) совокупного б) действия, где индивид может по разному самоопределиться и иметь разную позицию, оставаясь при этом самим собой. Итак, в младенчестве освоение состояния активации выращивается как обмен узнаваниями правильного, хорошего, приятного бодрствования, которое, вообще-то говоря, в младенческом возрасте до его ритмизации является редким феноменом. То, что называется комплексом оживления, или началом непосредственно-эмоционального общения, есть для нас построение поля, в котором удерживается, воссоздается и опробуется обмен состояниями как хорошими состояниями вопреки другим состояниям, которые вначале необмениваемы и невоссоздаваемы. Итак, это поле или непосредственно-эмоциональное общение в его зачаточном виде есть поле, в котором человек может собой воссоздать хорошее. Вот воссоздать собой переход к хорошему бодрствованию и видению – вот здесь и возникает улыбка. Воссоздание бодрствования в треугольнике - то, что обозначается буквочкой А, или состояние активации. Поле следующее, где состояние определяется на другом, где другой утверждается, а не лишь опробуется как источник хорошего, или источник другой (взрослый для ребенка и ребенок для взрослого), там возникает вызов. В этом поле возможно расстояние, и обмен состояниями движется к форме обмена того, что с некоторой долей неопределенности можно назвать обменом произвольными жестами. Улыбка есть не только лишь выражение, но и активная, произвольная адресация другому. Вот это первое поле перетекает во второе, и далее возникает третье поле, где этот вызов или жест, еще не отделенный от действия, становится тем, куда можно прийти… в школе бы это называлось – за консультацией. Куда можно прийти за ресурсом для действия. Ну вот есть поле, есть сарай, где лежат орудия. Вот в этот дом можно прийти, чтобы что-то сделать. Вот этим ресурсным домом и является также пространство общения, которое здесь уже становится ситуативно-деловым, а не непосредственно-эмоциональным. Да! Вот это второе поле или поле вызова – страшно важная вещь. Потому что здесь, в середине раннего детства или в том месте, которое Д.Б. обозначил как переход фаз внутри периода, где перекрещиваются эти линии, порождается спонтанным образом собственное движение ребенка. Оно сначала порождается как движение к другому, а дальше, поскольку ребенок растет, он начинает двигаться в этом поле, и у него, у них возникает задача прочувствования порожденного другого, иного состояния, порожденного движения. Во-первых. Во-вторых. Здесь, как я уже говорил, возникает расстояние, вызов между ребенком и взрослым. Они начинают как бы разговаривать. Кстати, то, что называется лепетом, вот эти все вокализации для меня от порождения движения ничем не отличаются. Это для нас отличается, мы различаем голосовое и такое, у него все уходит на гладкую мускулатуру вокализаций. Точно так же, как у него все может уходить на гладкую мускулатуру поворота в кроватке, или на случайное сидение, и т.д. Здесь надо второй раз сослаться на Б.Архипова, и сказать о том, что переходы этих полей, которые в предыдущем слайде были нарисованы как кружочки, далеко не так тривиальны и не линейны. Ведь в тот момент, когда появляется поле вызова, надо задать себе вопрос: а что делается с предыдущим полем состояний? Вот в момент появления следующего поля предыдущее становится тем материалом, в том смысле, в котором писал Шпет в своей статье «Театр как искусство», материалом выразительности, т.е. телесным способом, которым вызов начинает быть возможным. И в третьей фазе (я забыл об этом сказать) собственно мы имеем вызов, мы можем сказать о потребности в общении. Потребность формируется если не в конце деятельности, то во всяком случае где-то в середине. Там, где состояние опредмечивается в перспективе, возникает потребность. И в этом смысле возникновение потребности – это середина младенчества, если из взрослого и из ребенка исходить симметрично, а не его начало. В его начале потребность существует как актуальное будущее. Итак, я возвращаюсь к сказанному. Переход по крайней мере тройственен. Актуальная жизнь ребенка должна родить актуальное будущее поле (я цитирую Выготского), например, вызов, и поле актуального же опыта. И нам предстоит нашу дихотомию зоны ближайшего развития разделить на три. Или при переходе из актуального в актуальное будущее то, что было актуальным, должно становиться способом. Вот эта трехмерность перехода (которую Архипов назвал триплетом), когда некое содержание должно преобразоваться, будучи предметом, в способ, в то, куда уходят, чтобы сделать, а далее породить новое будущее, актуальное будущее, вот здесь и находится трудность переходности и ее возможная критичность. Когда актуальное поле не хочет или не может стать компенсирующим или способом, и тогда рождается будущее поле, и ребенок и взрослый застревают, огражденные собственной активностью. Например, застревают в простой, эмоционально-непосредственной потребности в общении и никакого ситуативно-делового здесь может (еще лишь на переходе фаз) не возникать. И вот теперь есть материал для описания целостного периода развития, проходящего три фазы, где средними желтыми квадратиками отмечены те круги, которые я рисовал: обмен состояниями, вызов и порождение другого, и, собственно, ресурсная форма. Некоторые желтые квадратики, которыми завершается процесс в периоде, который снова начинается в следующем, причем, заметьте, такой же самый. Когда эти прямоугольнички наложены друг на друга, это обозначает фазу перехода одного в способ, в появление нового актуального будущего поля и новой актуальности. Понятно, что этих пересечений три, каждое из которых круче. Первое – это переход фаз, который я вам описал. Второе – это вот первый сине-желтый прямоугольник, где пересекаются фазовый переход и то, что мы называем возрастным переходом, это приведение порожденного движения в форму действия, его упорядочивание и придание ему произвольности тонической формы, произвольности шага, и где сама форма общения грозит разорваться, потому что у нее возникают две половинки, одна из которых – это работа со взрослым в любви, и вторая – это работа со взрослым оценивающим, контролирующим и инструктирующим ребенка, а это совершенно разные вещи. Дальше. А вот в этом прямоугольничке пересекаются период, фаза и эпоха, где возникает переименование, переосмысление, пересимволизация истока активности. Более подробно и на всех возрастах мы попытаемся сказать об этом на Эльконинских чтениях следующей весной. Полуподробно мы попытаемся рассказать об этом тринадцатого мая на презентации работ в Институте современного детства. Сейчас же я могу сказать уже по этой картинке, что начав с малого – с источника активации и с поля активации, перейдя к архиповской тройственности перехода, где двойственность актуального и ближайшего как бы делится на три… развитие здесь выступает как симфоническая партитура, а не как отдельная мелодия, понимаете? Здесь описаны три ритма, одновременно связанные друг с другом. Б.А. работает с теми телесными основаниями, из которых вообще может рождаться чувство, состояние. Это самые маленькие желтые прямоугольнички, и они страшно важны, потому что любое нарушение телесности, которым чревато рождение, будет приводить к дисфункции всех ритмов вот этой симфонической партитуры, которая называется онтогенезом. Большое спасибо.

Категория: Статьи и доклады Б.Д.Эльконина | Добавил: anuto4ka (13.03.2010)
Просмотров: 14018 | Комментарии: 1 | Рейтинг: 5.0/1
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0

Copyright www.elkonin.ru © 2018